Контркультура

Отсюда и различие в функционировании сходных по тема­тике и формам сюжетного. К примеру, роман Джеймса Саймона Кьюнена «Земляничное заявление» (подзаго­ловок — «Заметки революционера из колледжа») вряд ли мог со­перничать по эффективности с книгами Дж. Рубина и Э. Кли­вера. Его же экранизация, созданная в 1970 году режиссером Стюартом Хэгменом, на кинематографическом фоне оказалась заметным свидетельством о […]

Теперь, не порывая окончательно с Маркузе вынужден указать на ее явную недостаточность без «эмансипации разума». «Не­уместным радикализмом» называет он практиковавшееся эсте­тикой контркультуры в 60-х годах безоговорочное отождествле­ние «разума истеблишмента» с «разумом вообще», при этом за­бывая, в какой большой мере он сам был причастен к форму­лированию ложной дилеммы: «чувственность» или «разум». Теперь Маркузе выдвигает программу политического

Кино и театр не случайно оказались в первых рядах пропа­гандистов «». Демонстрация сексуальных сцен обладала здесь по сравнению с литературными описаниями преимуществом наглядности и казавшимся безграничным ком­мерческим потенциалом. Немаловажным фактором была и де­шевизна постановок, не требовавших иных атрибутов, кроме постели, ковра и т. п. и двух или более участников. Цензурные запреты, в конце 60-х годов

И преодоления его «культурных противоречий», в процессе которого важные социальные функции отводятся искусству, фактически направ­лена на то, чтобы повернуть вспять общественное, культурное, художественное развитие современного мира, ликвидировать и подорвать демократические тенденции. Очевидно, что перед на­ми одновременно и реакционная и явно утопическая програм­ма. В этой связи можно согласиться с уже упоминавшимся нами М. Дикстейном в том,

Хотя от проблемы отчуждения чувственности Маркузе и пе­реходит к проблеме, в основе его рас­суждения прослеживается характерная для социальной эстети­ки контркультуры вульгарно-натуралистическая схема. Как видно, Маркузе существенно упрощает стоящую перед ним проблему изменения характера трудовой деятельности, сводя «свободный труд» к проявлению некоего инстинктивного влече­ния. Объективно здесь проявляется иррационалистическая склонность контркультуры, поскольку сама идея «эротизации труда» заострена

Примечательно, что, обвиняющие радикальный авангард и течение контркультуры в «эстетстве», «интеллигентстве» и «театрализованности», охотно апеллируют к категориям психоанализа, давая им все ту же искусственную политизированную трактовку. С этой точки зрения, «новой ле­вой» молодежи и интеллигенции вменяется в вину неспособ­ность к социально приемлемому сублимированию, то есть сим­волическому удовлетворению низменных чувственных влечений в форме художественного и культурного

Оно глубоко пронизано ощущением какой — то онтологической катастрофы, разорванности привычных и проверенных вековым опытом человеческих связей и нравствен­ных норм. Причем корни ощущаемой катастрофы усматривают­ся в самой человеческой природе, лишившейся традиционных сдерживающих механизмов морали и религии и прорвавшейся в «злом» порыве «наружу». В этом смысле консерватизм неред­ко называют «политической секуляризацией доктрины перво­родного греха» . В

Так и художественная практика контркультуры в целом были исполнены духа радикальной антиимпериалистической критики, глубокого неприятия всех сторон буржуазного образа жизни, буржуазной культуры и искусства. В этом смысле им удалось внести новую струю в социально-политическую и идей­но-художественную жизнь современного Запада. Но наряду с этим нельзя не видеть и свойственных радикальному социаль­но-культурному протесту 60-х и начала 70-х

Но следовало бы также свыкнуть­ся с мыслью, что есть трудности, присущие самой и неснимаемые никакими попытками реформ». Отвергая «принцип удовольствия» как деструктивный в социальном от­ношении фактор, Фрейд требует отказа от десублимированно — го — то есть не опосредованного художественно-культурным символом — удовлетворения чувственных влечений во имя об­щественно полезного труда. В то же время для самого

«Нынешняя историческая ситуация существенно изменилась для по сравнению с первым периодом его развития, когда оно только что зарождалось и вышло на мировую арену (движение за гражданские права, протест про­тив войны, движение в колледжах и университетах, йиппи). Десять лет назад всем были понятны такие туманные призывы, как: новая мораль, эмансипация чувственности, свобода — не­медленно, культурная революция.